Еврейское наследие Барселоны

«Трудно быть евреем в Испании», – с такого неожиданного заявления начался однажды разговор с моим давним знакомым.
Странно было слышать это от человека, на мой взгляд, успешного во всех отношениях: семья, работа, положение в обществе.
– Да нет, на официальном уровне антисемитизма я не ощущаю, а вот на бытовом…
И он поведал мне о том, что его детям в школе приходится выслушивать не самые приятные высказывания на еврейскую тему.
– Случай, конечно, исключительный, но что удивительно, от одноклассников немцев и англичан ничего подобного они не слышали, а вот от испанцев… И это в стране, где евреев-то почти нет!
Это действительно так. В стране с 45-миллионным населением их насчитывается всего восемнадцать тысяч. Чуть больше 1 еврея на 3000 жителей. На чем базируется юдофобия в этой стране? Как могут недружелюбно относиться здесь к евреям, если пять последних столетий Испания жила без их присутствия и евреев здесь практически не знают? Неужто так глубоко укоренилась память о тех давних временах, когда в каждом десятом жителе Испании текла еврейская кровь? И какие негативные воспоминания могут будоражить память нынешних обитателей Пиренейского полуострова, если на протяжении многих веков жили они с евреями как добрые соседи?
Когда-то христиане и иудеи ходили в гости друг к другу, мылись вместе в одних и тех же общественных банях, и даже, несмотря на запреты, в одни и те же дни. Христиан приглашали на торжественный обряд обрезания, а израильтян – на крещение. В Новой Кастилии на похороны христиан обычно приглашали платных еврейских плакальщиц. Неверные в толпе правоверных присутствовали на мессе, и наоборот. Испанские христиане похаживали в синагогу на проповеди раввинов. Как случилось, что мирное сосуществование горожан разных национальностей закончилось непримиримой враждой?
Отсчитаем несколько веков назад и посмотрим, как протекала жизнь в еврейском квартале – худерии на примере барселонского «Каля» (такое название носили они в Каталонии). Еврейские кварталы имелись во времена Средневековья почти во всех городах страны. Так и в Каталонии история еврейских общин вплелась в общую историю и разделила с христианским миром все его желания, надежды, удачи и беды.

Начало.

Если быть точным, евреи проживали на землях нынешней Испании до нашей эры, вполне возможно, что пришли они сюда еще с маршрутами финикийских купцов. В древних захоронениях, как римских, так и греческих, найдены надписи на иврите. Землю эту они называли Сефард. Себя именовали сефарди – испанскими евреями.
В 70-м году нашей эры после разрушения римлянами святого Храма в Иерусалиме тысячи евреев, потеряв кров, разбрелись по всему миру. В те далекие годы множество их прибыло в Барселону и другие города Каталонии, вливаясь в общины, издавна здесь существовавшие. Наиболее древнее тому свидетельство – найденная в Таррагоне мемориальная доска (IV в. н.э.), где на трех языках написано: «Мир Израилю и детям его. Аминь». Так появились зачатки тех богатых и знаменитых еврейских общин Средневековья, находившихся под защитой королей и ставших их собственностью. «Королевский ларец с драгоценностями» – так монархи называли общины иудеев.
До IX века с документальными свидетельствами было сложновато, но начиная с IX и X вв. сохранились в каталонских архивах документы, подтверждающие присутствие евреев в наиболее важных городах страны. В 876-м король франков Карл Лысый благодарит жителей Барселоны за верность ему и через своего эмиссара, еврея Худакота, вручает епископу Фродои десять ливров серебром для ремонта церкви. После трагических событий 985 года, когда жестокий Альманзор разрушил Барселону, появился следующий документ: «…имущество погибших в нападении евреев переходит в руки графа Барселоны». Знаменитые Уложения («Книга обычаев и нравов Барселоны») XI века включают несколько пунктов, касающихся в том числе и евреев. В то же время появляется и первое упоминание о Кале.
Еврейский путешественник Бенхамин Тудела, посетивший город в XII веке, нашел здесь «маленький и красивый город на берегу моря, куда приезжают торговцы со всего света: из Греции, Пизы, египетской Александрии, Израиля, Африки, и где живет еврейская община с людьми мудрыми и учеными».

Жизнь в Кале.

В 1079 году еврейское население Барселоны, проживающее в Кале, составляло около 70 семей. Первоначально слово «каль» означало «маленькая улочка», на которой жили преимущественно евреи. Затем это название распространилось на весь район, занимаемый еврейской общиной. Когда в XIV веке в Барселоне нашли убежище еще и французские евреи, бежавшие от преследований, появился еще один район – Малый Каль. Еврейское население города выросло до 4000 человек и составило 15% от всего числа городских жителей.
Еврейский район фактически был городом внутри города. Обитатели еврейского района зависели напрямую от монарха, и городские власти никакого влияния на жителей Каля не имели. Евреи сами решали, как управлять своей общиной. В обыденной жизни они разговаривали на каталонском языке и иврите.
Если бы нам удалось на минутку вернуться в Средневековье и прогуляться по улочкам еврейских кварталов в городах Каталонии, мы увидели бы и маленькие домики, принадлежавшие ремесленникам и торговцам, и огромные дома состоятельных евреев с садами и патио. Внешне дома Каля ничем не отличались от остальных домов города, за исключением одной детали: возле дверного косяка имелась щель, где хранился пергаментный свиток – мезуза – с двумя фрагментами из Торы. В Барселоне после трагедии 1391 года не сохранилось ни одного такого дверного косяка, а вот в Жероне их насчитывается тринадцать. Кстати, именно в Жероне облик еврейского квартала сохранился до наших дней в неприкосновенности.
Ничем не отличались мебель, посуда и домашняя утварь в еврейских домах от того, что имелось в домах христиан. Различия начинались за порогом дома. Это касалось религии, календаря и жизненного цикла. Иудейский закон был очень строг в вопросах соблюдения традиций, чистоты тела и питания. Особая роль в этом принадлежала матери семейства. Это она должна была хорошо знать и правильно применять все требования и законы иудейской религии в повседневной жизни. Матери занимались подготовкой семейных праздников с использованием всех необходимых ритуалов. Они заботилась о воспитании малышей, следили за тем, чтобы сыновья не только выполняли свои обязанности в доме, но и с ранних лет обучались ивриту. В 12 лет мальчики должны были читать Тору в синагоге, как положено добропорядочному еврею. Девочкам науки были ни к чему: с детских лет они готовились стать хорошими женами и матерями.
Евреи – «королевский ларец с драгоценностями» – обязаны были платить каждый год определенную сумму в виде налога в королевскую казну. Члены общины оплачивали королевские обеды и делали экстренные выплаты, когда король нуждался в средствах для ведения войн, празднований или коронаций. Кроме того, община оплачивала содержание королевского зверинца: львов и других диких животных.
Позволю себе маленькое отступление. У Каталано-Арагонских королей всегда имелись львы и тигры, их наличие служило своеобразным символом королевской власти. Так вот, пока в средневековой Барселоне существовал Еврейский район, его жителей обязывали содержать зверинец. После трагических событий 1391 года и исчезновения Каля Барселоны ноша эта легла на плечи горожан. По всей вероятности, жители не очень-то охотно раскошеливались, так как в 1407 году королю пришлось ввести новую должность при дворе – ответственного по ловле бродячих котов для кормежки этого своеобразного зоопарка. Этого человека в народе так и называли – «кошачий убийца». Нетрудно представить себе картину, как по узким улочкам города мчится стая котов, а вслед за ними, бряцая алебардой, с криком: « Именем Короля требую остановиться!» – бежит этот самый ответственный за кормление диких животных. То-то было радости средневековым горожанам при виде этой картины! В память о таком своеобразном зоопарке в старой части Барселоны сохранилась улица под названием Леона, на ней-то и жил тот, кто нес ответственность за содержание зверинца.
Еврейский район Барселоны занимал западную часть средневекового города. С конца XIII века Каль был отгорожен от города крепостной стеной. Христиане не имели права заходить на его территорию за исключением тех дней, когда там проводились ярмарки продуктов, производимых ремесленниками-евреями.
То, что евреи жили в закрытом районе, не означает, что они были изолированы от остального населения города. На горе Монтжуик они владели землями для обработки, а также домами. Кроме того, на этой горе жители Каля хоронили своих умерших. Их не пугало расстояние до горы, главное, что кладбище находилось на склоне, смотревшем на Иерусалим. В 1492 году, когда евреев изгнали из Барселоны, кладбище разрушили, пустив могильные плиты на постройку зданий города. Остатки некрополя нашли совершенно случайно в 1945 году при закладке фундамента для постройки национального тира.
В самой Барселоне у евреев также имелись земли, занятые виноградниками, огородами, полями и фруктовыми садами. Некоторые из этих земель они обрабатывали сами, другие сдавали внаем. Они владели также домами на площади Сант Жауме и торговыми местами на площади Блат. Вокруг нынешней улицы Парадиз в XI в. жили монетчики Бонхом, Энеес и Давид.
Если мы расположимся на выходе с улицы Сант Онорат спиной к площади Сант Жауме, то окажемся приблизительно там, где находился один из входов в Каль. Однако надо иметь в виду, что в эпоху Средневековья все выглядело совершенно по-другому, так как не существовало ни дворца Женералитат, ни здания Мэрии. Площадь Сант Жауме представляла собой небольшое пространство, где стояла церковь и еще несколько зданий.
Посмотрев налево, мы увидели бы Новый Дворец, средневековую крепость, воздвигнутую на фундаменте башни римской крепостной стены, занимавшую пространство между нынешними улицами Каль, Авиньо и Ферран. Последние остатки этого дворца исчезли при прокладывании улицы Ферран в середине XIX века. Улица Каль образовывала небольшую площадь перед дворцом, где находилась печь, принадлежавшая еврейской общине.

Эпоха наибольшего расцвета еврейской общины.

Период наибольшего расцвета, золотая эпоха в жизни еврейских общин, пришлась на XIII век. Большая часть евреев барселонского Каля занималась ремеслами, содержала мастерские по производству парусов из шелка, переплетные, ювелирные и сапожные мастерские, а также мастерские по изготовлению украшений из кораллов. Евреи были ростовщиками, содержателями таверн, торговцами. Некоторые обрабатывали свои земли.
Наиболее образованные жители Еврейского квартала благодаря своим обширным знаниям являлись частью королевского двора. Они занимали должности собирателей налогов, переводчиков и даже послов. Евреи считались интеллектуальной элитой города, из их среды вышли выдающиеся философы, поэты, астрономы, ученые, медики и астрологи. Именно они перевели на кастильский язык труды арабских ученых и познакомили с ними христиан. Наибольшей известностью в городе пользовался раввин еврейской общины Соломон Бен Адрет (XIII в.), он был одним из числа наиболее важных последователей иудаизма не только в Каталонии, но и во всем мире. Создатель школы Талмуда в Барселоне, он помогал проводить в жизнь идеи основателя школы Кабалы Наше бен Нахмана.

«Козлы отпущения».

До поры до времени христианам, евреям и мусульманам, несмотря на определенные трения, удавалось жить в Испании достаточно мирно.
Положение дел в Европе на тот момент было гораздо сложнее. Для жителей средневековой Европы евреи были непонятными иноземцами, с упорством сохранявшими свою религию, обычаи, образ жизни, что так отличалось от обычаев и уклада жизни народов, приютивших их. Именно эта упорная и подозрительная верность своим традициям делала евреев «козлами отпущения» в критические моменты. Не говоря уже о том, с какой враждебностью и завистью относился христианский люд к предприимчивому и удачливому меньшинству, которое благодаря своему богатству пользовалось покровительством королей и знати.
На протяжении всего Средневековья складывалось так, что короли, знать и церковники европейских стран получали от зажиточных евреев деньги на экстренные нужды, как, например, ведение военных кампаний. В качестве вознаграждения за эти услуги состоятельные евреи получали право брать налоги и проценты с ростовщических ссуд. Однако это преимущество имело и отрицательную сторону: для большей части населения именно еврей был представителем ненавистной профессии, тем, кто собирал налоги. Вот и получалось, что короли и знать были ни при чем, а в том, что народ разорялся, виновными оказывались евреи.
Начало XIII века для Европы ознаменовалось тем, что в 1215 году церковный собор в Летране принял некоторые предписания, ограничивающие права евреев. Это был и контроль над кредитами, и необходимость носить опознавательные знаки на одежде (причем саму одежду следовало шить не из шерсти и шелка, а из простых тканей). Решением этого же собора евреям запрещалось занимать определенные (высокие, как правило) должности, владеть землей и иметь прислугу из числа христиан. Вокруг еврейских районов следовало возвести крепостную стену.
Король Арагона (и Каталонии) Хаиме I отличался своей терпимостью по отношению к евреям. Правда, он в свою очередь тоже издал соответствующий указ, однако за исключением установленной ставки на кредит остальные предписания на тот момент так и не вошли в силу. Позднее Хаиме освободил евреев и от необходимости носить знак на одежде. Что касается крепостной стены, это указание также не было выполнено. Прошло 60 лет, и Папа Грегори X вынужден был отчитать арагонского короля за непослушание.
Однако со следующим королем – Педро III – евреям повезло гораздо меньше. Тут и появилась крепостная стена, что отгородила Еврейский квартал от города, а знати дано было твердое обещание снять всех лиц еврейской национальности с руководящих постов.
С этого момента возрастает налоговый гнет на еврейскую общину, тогда же начинают появляться жалобы на «бессовестных иудеев». В частности епископ Кафедрального собора Барселоны Ронс де Гуалба направил королю послание о том, что и земли церковные евреи незаконно заняли, и работают они в воскресные дни, и в целом ведут себя крайне непорядочно. Поступил донос и на медика-еврея Гильема де Биелья, что посмел совместно с врачом-христианином наносить визиты больным.
Недовольство евреями в среде христиан нарастало. На поверхность всплывали прошлые обиды. В числе прочих вспомнился ничем не обоснованный слух, что в далеком VIII веке именно иудеи открыли захватчикам арабам ворота города. От слов христиане начали переходить к действиям. Членам еврейской общины пришлось даже выкопать собственный колодец на территории Каля. Тех, кто по старой памяти шел за водой к колодцу на площади Сант Жауме, христиане забрасывали камнями.
Вскоре начался аграрный кризис. То засуха, то обильные дожди истощили землю. Год 1330-й в каталонских хрониках назван «первым плохим годом». Цены на зерно, а значит, и на хлеб подскочили как никогда. Наступили тяжелые времена для простых горожан: ремесленников, рыбаков и городской бедноты: для них хлеб всегда был основным продуктом питания.
Неожиданно страшная эпидемия охватила город: слабость, туберкулез и понос косили целые семьи. Ослабленные голодом люди не в состоянии были сопротивляться бедствию. Могильщики едва успевали хоронить, вести же подсчет жертв никому и в голову не приходило. Впоследствии называли цифру 10 000 человек, но кто может за это поручиться? В историю вошли лишь имена десяти человек, тех, что, ведомые голодом, устроили бунт против властей и начали грабеж складов с мукой. Вот их повесили на площади Блат, перечислив поименно.
Еще не успели снять траурные одежды жители Барселоны, как новая волна еще более смертоносной эпидемии начала косить жизни. Середина XIV века ознаменовалась приходом Черной чумы. Человек, на шее которого появлялись темные кровавые пятна, был приговорен. Несколько дней, и бедняга отправлялся в свой последний путь, который заканчивался в общей могиле. Ни всесильные церковники, ни бедные сапожники, ни короли, ни рабы не могли избежать скорбной участи. Из сотни членов барселонского Совета Ста (а они-то питались получше других) выжило всего четыре человека. Число жителей города сократилось почти в два раза.
Чувство всеобщего отчаяния заставляло народ искать выход в многочисленных молебнах, крестных ходах, церковных службах. По улицам городов бродили фанатики, считавшие себя божьими избранниками и нещадно хлеставшие тело розгами, в надежде умилостивить небеса. Отчаявшийся народ пытался отыскать причины бедствий. Многие утверждали, что чума возвещает о Конце света и Страшном суде. Однако большая часть горожан нашла «козлов отпущения» в самом городе, решив, что во всем виноваты евреи. Каждый лично знал кого-то, кто в свою очередь тоже знал кого-то, кто лично видел, как евреи сбрасывали в колодцы трупы, чтобы отравить воду.
Чем еще объяснить, что смертность среди еврейского населения была несколько ниже? Уж только не традицией поддерживать чистоту тела посредством ритуальных омовений. Вот это как раз таки очень подозрительно, ведь у самих христиан мытье тела в ту эпоху считалось грехом. Встречались даже случаи, когда в качестве наказания обвиняемому христианину назначали баню, а истязанием тела (в том числе и отказом мыть его) можно было добиться титула «святого». Как и делали, например, особо усердные монахи. Показательна история Католической королевы Изабеллы: она гордо пообещала помыться во второй раз в своей жизни после изгнания последнего мавра с подвластных ей территорий.
Безуспешно протестовали против нелепых обвинений наиболее образованные люди того времени. Небылицы о «преступлениях» евреев стали основной темой странствующих по миру проповедников, а вытягиваемые с помощью пыток признания несчастных еще больше разжигали к ним ненависть. Даже вмешательство Папы Клемента VI с его буллами, где подтверждалась невиновность евреев, не помогло. Справедливости ради надо сказать, что Папы Римские довольно долго относились к евреям с сочувствием. В 1348 году высшему духовенству Барселоны было предписано успокоить проповедников, слишком рьяно выступавших против израильтян.
К старым обвинениям в том, что Иисус был распят своим собственным народом (что и превратило евреев в смертельных врагов христиан), добавились новые. В народе ходили леденящие кровь истории о том, как в еврейских общинах во время христианской пасхи распинали на кресте детей и юных девушек. При этом злодеи (по убеждению безграмотной черни) выпивали кровь распятой жертвы и съедали ее сердце. Те, кто имеет хоть малейшее представление о еврейской культуре и религии, знают, что в иудейской религии кровь (как животных, так и человека) считается нечистой. Поэтому идея использовать ее в священных ритуалах была абсурдна, но кто об этом задумывался…
В Барселоне из уст в уста передавалась легенда о любви красавицы-иудейки, изменившей своей вере, чтобы обвенчаться с юношей-христианином. Узнав об этом преступлении, члены общины якобы распяли несчастную. В 1353 году под прилавком одного из городских базаров обнаружили мертвого младенца. Тут же нашлись «свидетели», которые своими глазами видели, как подходила к этому самому прилавку женщина с увесистой корзинкой в руках. Разумеется, тут же кто-то признал в ней обитательницу Каля. Поскольку достоверно узнать ничего не удалось, евреи-душегубы так и остались под подозрением.
Из устного народного творчества бесчисленные истории перекочевали в книги. В «Чудесах Девы Марии» описывается случай, как еврейского ребенка собственные родители пытались сжечь в печи, узнав, что тот ходил слушать мессу и причащался вместе с христианами.
В защиту испанцев надо сказать, что вся эта клевета не была их изобретением. Первое известие о распятии христианского ребенка появилось в Германии в 1147 году. Патологический психоз привел к тому, что известия о событиях подобного рода распространились по всей Европе. В XV веке итальянский францисканец Бернандино Фельтре авансом объявил об очередном ритуальном убийстве ребенка в Тренте, где это предсказание и сбылось: в окрестностях города обнаружили мертвым двухлетнего Симона. Пятнадцать местных евреев были приговорены к смерти и сожжены, а малолетний Симон причислен к лику святых. Только в середине XX века церковь аннулировала это решение, объявив Симона не мучеником веры, но жертвой религиозного фанатизма.
Нелепость обвинений евреев в «злодеяниях» порой доходила до абсурда. Под пытками несчастные готовы были подтвердить все, что от них требовали, согласившись даже с тем, что у мужчин-евреев бывают менструации и что в качестве средства облегчения им приходится пить христианскую кровь.
Еще в одном страшном грехе обвинялись последователи иудаизма: в осквернении освященной просфоры. Этот миф возник на основе самого христианского ритуала. По христианской традиции вино считалось кровью Христа, а облатка (просфора) – телом Христовым. В Средние века в большом количестве находились те, кто своими глазами видел облатку с «пятнами крови», называя это чудом. На самом же деле, как сегодня объясняют специалисты, темные пятна, что считались кровавыми, появлялись при разложении молекул белка под действием гнилостных бактерий.
Однако в темные времена Средневековья безграмотный люд принимал на веру все самые невероятные объяснения, как, например, то, что евреи специально колют облатку, чтобы из нее сочилась кровь. В 1367 году в подобном злодействе обвинили евреев Барселоны. Всех жителей еврейского квартала на несколько дней заперли в синагоге без еды и питья. Мучение закончилось только тогда, когда три пожилых еврея, дабы спасти остальных членов общины, вынуждены были «признаться» в страшном грехе. За оскорбление религиозных чувств христиан они по приказу инфанта Хуана были казнены.
Антиеврейские настроения резко возрастали во время Пасхи. Невежественный народ слепо верил неистовым речам фанатиков веры. А уж те не жалея красок расписывали, как евреи, распиная младенцев и оскверняя облатку, насмехаются над чувствами христиан, воскрешая боль и страдания распятого Христа. В течение христианской Пасхи евреям запрещалось выходить из домов, они обязаны были держать закрытыми окна и двери своих жилищ, чтобы не иметь возможности видеть и тем более вмешиваться в многочисленные религиозные процессии христиан. В пасхальные дни еврейская община имела полное право опасаться за свои жизни.
Масло в огонь подлило появление в Каталано-Арагонском королевстве проповедников Ордена доминиканцев и францисканцев. Они получили право проповедовать в синагогах. Проповеди эти часто сопровождались беспорядками по вине экзальтированных фанатиков, сопровождавших монахов. Король Педро I, несмотря на прозвище «Жестокий», даже вступился за евреев (не из жалости, а, скорее всего, блюдя свою выгоду). Через своих викариев он запретил христианам находиться в помещении синагоги (за исключением трех-четырех «добрых человек»), а также просил францисканцев обращать иудеев в христианство не угрозами, а убеждением. Евреев в свою очередь он просил выслушивать проповеди без оскорблений в адрес священников, сохранять уважение к христианской вере.
Подобным выступлением король навлек на себя недовольство всего христианского люда. Этим и воспользовался его соперник, ставший затем королем Энрике II. С целью привлечь сторонников он начал раздувать враждебное отношение к евреям. Позже, придя к власти, король понял, что переборщил и попытался исправить ошибки, но было поздно: зерно ненависти упало на подготовленную почву и пустило глубокие корни.
Волна антиеврейских бунтов зародилась на юге Испании в Севилье. Детонатором возмущения послужили проповеди архидьякона Мартинеса из Эсихи, в которых он клеймил позором евреев. Эти проповеди спровоцировали нападения на еврейские районы Севильи и всей Андалузии. Волна погромов, затопивших в крови юг Испании, прокатилась затем по Толедо, Мадриду, Бургосу, Валенсии и дошла до Каталонии, где нападению подверглись почти все еврейские районы.
Летом 1391 года настала очередь Барселоны. Узнав о готовившемся нападении, король приказал Совету Ста – органу городского самоуправления – в спешном порядке подготовиться к защите Каля. Позволю себе привести небольшой отрывок из книги Ильдефонсо Фальконес «Кафедральный собор Санта Марии дель Мар».
«На улице Арнау столкнулся с экзальтированной толпой, вооруженной палками, мечами и самострелами. «Они просто сумасшедшие», – подумал Арнау.
Призывы оставить евреев в покое, прозвучавшие накануне в церквях города, не успокоили народ и не потушили всеобщего негодования. Горожанам, в основном бедноте, не терпелось выплеснуть свою ненависть.
В худерию! – услышал он выкрики в толпе. – Еретики! Убийцы! Раскайтесь!
Тут же были и те, кто исступленно бичевал себя. Кровь хлестала из открытых ран и забрызгивала окружающих, добавляя возбуждения. Яростные вопли голодранцев сливались в оглушительный рев, казалось, что вся Барселона стеклась к воротам Каля. Народ требовал мести. Гарнизон королевских солдат под предводительством викария приготовился защищать вход в худерию. Сопровождаемая неистовыми выкриками и угрозами, небольшая группа горожан приблизилась к викарию, требуя убрать войска.
— как же, так тебе солдаты и ушли, – услышал Арнау злобный возглас в толпе.
– евреи – собственность короля, – согласился кто-то, – если евреи погибнут, король лишится тех налогов, что они ему платят.
– и тех кредитов, что дают ему ростовщики, – добавил другой.
– и не только это, – вмешался еще один, – король лишится и мебели, что евреи представляют ему и его двору, когда тот приезжает в Барселону.
– знать должна будет спать на полу! – истерично расхохоталась толпа.
Так и оказалось. Викарий отказался выполнить требования голытьбы и попытался запереться внутри Каля. Увидев это, толпа тут же бросилась в полуоткрытые ворота. Град камней пролетел над стеной. Штурм начался.
В других местах людская масса, подгоняемая выкриками юродивых, беспорядочно бросалась на стену. Наконец нападающим удалось одолеть препятствие и лицом к лицу столкнуться с обитателями Каля, вставшими на защиту своих домов».
В тот день разъяренная толпа пронеслась по еврейскому району, поджигая и громя все на своем пути. Евреи пытались бежать, но это удалось немногим, более 300 человек было убито всего за один час. Ювелирные магазины и продовольственные лавки, синагоги и школа были сожжены или разрушены. Кровавую резню нападавшие устроили на улице, которая по горькому совпадению носила название Мясная. Спаслись лишь те, кому удалось спрятаться в Новом Дворце, там они приняли импровизированное крещение, в то время как колокола городских церквей били в набат, а толпа, окружавшая здание, угрожающе шумела. Это произошло в воскресенье 5 августа –– в День Святого Доменика.
Совет Ста отреагировал слишком поздно: только небольшое число восставших было схвачено и брошено в тюрьму. Это повлекло за собой очередную волну народных возмущений, в течение последующих дней убийства и преследования евреев вспыхнули с новой силой. Король, страшась очередных беспорядков, повел себя недостойно: всего пятнадцать человек, названных зачинщиками погрома, были казнены по его приказу.
Каль, потеряв своих самых значительных людей, навсегда утратил свое положение. Улицы его вскоре переименовали. Над дверью синагоги водрузили образ Святого Доменика. Само здание синагоги досталось королю. Синагогу Малого Каля превратили в католическую церковь, ту, что носит сейчас название Сант Жауме и находится на улице Феррана. Имущество погибших распродали, часть его конфисковала корона. Христианский город быстро оккупировал весь Еврейский район.
Король Хуан I не ожидал такого поворота дел. Обеспокоенный тем, что с исчезновением евреев оскудеет королевская казна, он попытался возродить Еврейский район Барселоны. Король даже пообещал дать евреям налоговые льготы до той поры, пока община не достигнет 200 человек. Несмотря на все старания, возродить еврейский район не удалось. Только небольшая часть бывших его жителей, из тех, что в дни погрома сумели спастись бегством, вернулась, поддавшись на уговоры. Закончилось тем, что в 1401 году монаршим приказом Барселона получила высочайшую привилегию не иметь еврейского квартала.
Еврейские кварталы всех городов Каталонии пострадали во время погромов. Жизнь еврейских общин сложилась по-разному. В Жероне, например, в 1445 году городские власти решили ограничить еврейский район улицей, что носит сейчас название Форса. Жителей Каля обязали наглухо запечатать все двери и окна, выходящие на эту улицу. А в 1448 году все евреи Жероны обязаны были переселиться в еврейский район. Для них ввели жесткие ограничения: приказали закрыть магазины в городе, на городских базарах они не имели права даже прикасаться к хлебу, свежему сыру, рыбе, фруктам и овощам. За пределами Каля все евреи старше 15 лет обязаны были носить одежду с нашитым на видном месте кругом красного цвета. Каль Жероны превратился для евреев в место заточения.

Еврейско-христианские диспуты.

Евреи хоть и считаются любителями поспорить, однако средневековые еврейско-христианские диспуты, состоявшиеся в Западной Европе в XIII-XV веках, вряд ли приносили им большое удовольствие. Идея этих споров принадлежала монаху-доминиканцу Пабло Кристиани – крещеному еврею. Он изо всех сил стремился обращать в христианство своих бывших единоверцев. Вначале Кристиани пытался справиться собственными силами, но попытки оказались безуспешными. Тогда он обратился к помощи монарха, в 1263 году убедив Хайме I (Арагонского) провести публичный диспут в Барселоне. На этом диспуте сам он намеревался приводить доводы в пользу христианства, а защиту иудаизма предлагал поручить какому-нибудь раввину. Оппонентом доминиканца стал Моше Бен Нахман, один из величайших еврейских ученых Средневековья, раввин еврейской общины Жероны, создатель школы каббалы. Благодаря ему и его сподвижникам Жерону стали называть «матерью Израиля».
План Кристиани был прост: он не сомневался, что раввину придется принять его доводы, евреи признают истинность христианства и начнется массовый процесс обращения.
Моше Бен Нахман получил от монарха редкое разрешение: говорить все, не опасаясь цензуры и наказания. Главной темой обсуждения был вопрос: был ли Иисус Мессией, как считают христиане. На что раввин дал следующий ответ:
«Как мог Иисус быть Мессией, если войны между народами по-прежнему продолжаются? Пришествие Мессии обязательно должно сопровождаться наступлением эры мира и счастья, но ведь эта эра еще не наступила. Если Мессия действительно пришел, не должны ли все короли и князья отбросить в сторону мечи и заключить всеобщий мир?» Несмотря на то, что Хайме I посчитал доводы иудеев недостаточно обоснованными, он заявил: «Никогда я не видел такую блестящую защиту явно ошибочного мнения». Хотя в том первом споре никому не удалось переубедить оппонента – правда, как всегда, оказалась на стороне сильного: евреев обязали впредь внимательно выслушивать проповеди доминиканцев. Некоторое время спустя Мозе бен Нахман был выслан в Иерусалим.
Следующая серия диспутов проходила в Тортосе (Каталония) в 1413 году под председательством Папы Бенедикта XIII. На этот раз диспуты заняли больше года. Целью их был отнюдь не поиск правды, церкви необходимо было заставить еврейских лидеров «признать свои ошибки». Точку зрения христиан представлял фанатик Херонимо де Санта Фе, защиту иудаизма еврейская делегация доверила философу Хосуе Ха Лорки. Ситуация на тот момент была уже совсем иной, диспуты проходили после серии еврейских погромов 1391 года. Христиане защищали человеческую сущность Иисуса Христа, в то время как иудеям казалось невозможным верить в то, что Мессия уже приходил на землю и что сущность Бога заключается в мистическом триединстве. Христианство для евреев было порождением идолопоклонства. Однако раввины, опасаясь за свою жизнь, боялись вызвать своими аргументами гнев христианских оппонентов. Закончилось тем, что к концу дебатов Папа подписал буллу, низводившую евреев до статуса париев.

Обращение в христианство и изгнание.

Большинство жителей бывшего Еврейского квартала Барселоны, выжившее в погромах, обратилось в христианство. Кто-то решился на этот шаг из страха, кто-то от равнодушия, кто-то из выгоды. Были среди них те немногие, что сделали это по искреннему убеждению, поддавшись на увещевания священников. Самым известным из них был Висент Феррер. Этот знаменитый защитник евреев прославился в Валенсии, где своими проповедями остановил волну убийств. В тот день огромное количество благодарных евреев приняло христианство. В 1455 году за особые заслуги перед церковью Феррера провозгласили святым.
Другие, не столь смелые, дабы увеличить число новообращенных, не брезговали россказнями наподобие следующего. В одном местечке произошло чудо. После девяти дней мучений женщина-еврейка родила младенца, черного как уголь. Испуганная мать в качестве последнего средства решила окрестить ребенка по христианскому обряду. Естественно, в процессе процедуры младенец чудесным образом побелел (иначе, сами понимаете, и быть не могло). По легенде родители чудо-ребенка, а с ними еще восемьдесят человек незамедлительно уверовали во Христа.
Перейдя в новую веру, бывшие иудеи вынуждены были приспосабливаться к новым условиям жизни: самым легким для них было считать дни по христианскому календарю. Сложнее — носить символ креста на груди и взамен пищи кошер, благословленной раввином, покупать в мясных лавках христиан мясо свиньи, запрещенное иудейским законом.
Продавцы книг, мастера по изготовлению украшений из кораллов, торговцы, врачи, крестьяне и ткачи сменили свои имена. Авраам Бандиль превратился в Арналь Бадия. Шеломо Фабила стал Антонио Гаррига. Некоторые богатые и знатные семьи христиан взяли под свое покровительство семьи обращенных евреев, дав им свои фамилии. Таким образом, Абраам Саломо, например, стал зваться Гильем Саторра.
Малая горстка евреев, оставшихся верными своей религии, находясь под защитой каталонских монархов, продолжала молиться своему Богу. В их числе был знаменитый барселонский философ Наздай Крескез. Этих на какое-то время (примерно до середины XV века) оставили в покое. После объединения Кастилии с Каталано-Арагонским королевством они к тому же оказались под защитой Исаака Арбабанеля – королевского министра финансов и чистокровного еврея.
Так продолжалось вплоть до того момента, когда испанское войско наконец освободило от арабов богатейшее королевство Гранада. Вероятно тогда королевская чета – Фердинанд и Изабелла – решила, что Испания вполне может справиться и без еврейских капиталов. Короли мечтали видеть подвластные им земли государством католиков. Что касается Изабеллы, тут все понятно: Томас Торквемада, будучи ее духовником, вырастил из королевы рьяную католичку. Но в Фердинанде все же текла капля иудейской крови…
Итогом решения Католических королей в 1492 году стал декрет (изданный без согласия Папы Иннокентия VIII) об изгнании всех «некатоликов» с территории королевства. Рассказывают легенду о том, как попросилась на прием к королям делегация знатных евреев во главе с Арбабанелем и предложила им большую денежную компенсацию за отмену приказа. Узнав об этом, в зал ворвался Торквемада и, швырнув на стол распятие, с ненавистью кинул в лицо королевской чете: «Однажды Иуда предал Христа за 30 сребреников, за сколько теперь вы хотите его предать?».
Так или иначе, евреям в четырехмесячный срок надо было принять решение: либо перейти в христианство, либо покинуть дома. Королевским указом им милостиво позволено было взять с собой все имущество, с одной лишь оговоркой – в том случае, если это не золото, серебро или деньги.
Так в 1492 году покинули Испанию все евреи, не пожелавшие изменить своей религии. В летописи Барселоны того времени можем прочитать скупые строки: «Год 1492, 11 августа, четверг. В порт Барселоны вошло большое морское судно из греческого Родоса, галера из Франции и еще восемь небольших кораблей. На них находились евреи из Арагона, Валенсии, Каталонии. Всего около десяти тысяч человек: мужчины, женщины, дети. В Барселоне сошли на берег около двадцати из них, тех, что приняли в пути крещение. Корабли отплыли на Запад». Несколько предложений и тысячи сломанных судеб.

Инквизиция.

Чтобы лучше понять последующие события, вернемся немного назад, в середину XV века, к тому моменту, когда евреи в силу тех или иных причин переходили в христианскую веру. Поначалу обращенные легко интегрировались в христианское общество. Некоторые из них даже добились высоких постов не только в светской, но и в религиозной карьере, получив духовный сан. Именно они, старательно доказывая свою лояльность новому исповеданию, превратились впоследствии в самых жестких хулителей иудаизма.
Класс «новых христиан», достаточно могущественный, превратился в предмет зависти христиан «старых», тем более что большая часть новообращенных не была искренна в своей новой вере. Как круги по воде расходились по городам и селам слухи о том, что большая часть бывших иудеев осталась верна своей религии. Христиане зорко следили за своими соседями: слушают ли проповеди, появляются ли регулярно в церкви, участвуют ли в религиозных праздниках, не зажигают ли светильники в субботу. Достаточно было, чтобы подозреваемый надевал в субботу свое лучшее платье или мылся в теплой воде (среди доносов нередко встречалась фраза: «обвиняемый был замечен принимающим баню»), чтобы оказаться под подозрением. Из опаски попасть в число обвиняемых женщины в семья крещеных евреев усиленно занимались уборкой домов именно в субботу, показывая тем самым свою искреннюю веру в Христа. Эта традиция, несмотря на то, что истинная причина ее со временем позабылась, в Кордобе, например, сохраняется и по сей день.
Возмущенное подобным «лицемерием» христианское население стало называть выкрестов уничижительным словом марраны – свиньи. Слово это, вероятно, происходит от арабского mahram – «нечто запрещенное». Поначалу так называли мясо свиньи, запрещенное для евреев и мусульман. Затем мусульмане получили свое собственное прозвище «мориски», а марранами стали называть исключительно новообращенных евреев, обвиняя их тем самым в неискренности.
Перед Католическими королями Изабеллой и Фердинандом в полный рост встала проблема: страстно желаемой однородно-католической массы явно не получалось, с «фальшивыми христианами» необходимо было что-то делать. Идею разрешения проблемы подал Томас Торквемада: надо срочно вводить Инквизицию. Не то, чтобы этого органа в Испании не существовало, нет, инквизицию в Испании учредил Папа Григорий IX еще в 1232 году, правда, влияние ее было очень и очень невелико. В 1478-м специальной буллой Папы Сикста IV было получено соответствующее разрешение.
От органа под страшно звучащим названием «Инквизиция» требовалось проводить расследования и выяснять, кто из новообращенных искренне верит в Христа, а кто только вид делает (само слово «инквизиция» именно это и означает: «расследование», что само по себе едва ли звучит зловеще). Таким образом, этот особый церковный суд должен был заниматься делами о тайных иудеях, притворяющихся христианами, то есть еретиках. Кстати, древнее значение слова «ересь» – это всего лишь «мнение». В данном конкретном случае «мнение, отличное от догматического христианского учения». Затем, вытащив ересь на свет божий, Инквизиции следовало ее искоренить.
Первые годы существования инквизиции были ужасны, никто не мог чувствовать себя в безопасности, даже искренне верующие. Сам Папа Сикст IV попытался контролировать действия слишком рьяно взявшихся за дело инквизиторов, но безуспешно. Католический король сопротивлялся. Разногласия между Сикстом IV и Фернандо привели к тому, что Папа категорически запретил внедрение Инквизиции в Арагоне. В новой булле он заявлял: «…множество настоящих и верных верующих по доносу врагов, соперников, рабов и других низких людей без каких-либо доказательств водворены в застенки. Они подверглись пыткам и, осужденные как еретики, оказались в числе казненных». Заступничество Папы не помогло, под давлением королей Томас Торквемада был назначен главным инквизитором Арагона, Валенсии и Каталонии. Итогом стараний Католических королей стало то, что из общего числа крещеных евреев, приговоренных Инквизицией к смерти за три века ее существования, половина пришлась на период их правления.
Первая жертва Инквизиции сгорела на костре в Севилье 6 февраля 1481 года.
Кортесы Арагонского королевства сопротивлялись введению Инквизиции, но в 1484 году они вынуждены были подчиниться королевской воле, и зловещий орган начал свою кровавую деятельность. Застенки заполнялись новыми и новыми жертвами. Вскоре убитым нашли инквизитора Гаспара Хуглара. Такая же судьба ждала и его последователя – Педро де Арбуеса. Инициаторов этих убийств вскоре обнаружили, ими оказались «новые христиане» знатного происхождения. С них и начались процессы аутодафе в Арагоне. Мало того, что сами заговорщики стали жертвами инквизиции, они к тому же спровоцировали массовую волну репрессий по всему королевству.
Любопытна история Луиса де Сантанхела. Будучи писцом короля Фернандо Католического и собирателем королевский налогов, он тоже попал под подозрение, однако был прощен. На следующий же год Сантанхел по доброй воле поспешил одолжить деньги, необходимые для плавания Христофора Колумба. Не только он, все имущие «новые христиане», находясь в плену у страха, старались вести себя послушно, безвозвратно выплачивая королям огромные суммы.
20 июля 1487 года Инквизиция (каталонцы называют ее не иначе как кастильская) начала действовать и в Барселоне. Для проведения судилищ монархи выделили часть Большого королевского дворца, что выходила на улицу Comtes (в этом здании сейчас располагается музей Мареса). Первое аутодафе состоялось 25 января 1488 года. Первыми обвиняемыми оказались 28 человек. Четверых удалось казнить: двое мужчин и две женщины были сожжены на костре. Двадцать четыре оставшихся человека тоже понесли наказание. За неимением самих жертв – им удалось скрыться от Страшного суда – сожгли специально изготовленные статуи с именами обвиняемых (так всегда поступала Инквизиция в подобных случаях, никому не позволялось уйти от наказания). В 1505 году вместе с женой был брошен в тюрьму Барселоны и сожжен после вынесения смертного приговора королевский казначей Хауме де Касафранка. В списках осужденных Инквизицией значились и другие имена «новых христиан» из числа знати, но основная масса потерпевших состояла из ремесленников, торговцев, брадобреев, аптекарей. Всего, по мнению специалистов, в 1487-1505 годах в Барселоне было сожжено 38 человек, посажено в тюрьму – 149, возвращено в лоно церкви – 237. Не пожелавшим сдаться на милость Инквизиции (590 человекам) удалось своевременно бежать. Барселонский Совет Ста выступал против методов и средств, применяемых кастильцами. Благодаря их заступничеству ситуация, в которой оказались барселонские новообращенные, была гораздо более мягкой, чем в других местах.
На юге Испании Инквизиция в полной мере показала свою бесчеловечную сущность: так, например, в Кордобе в ее кострах погибло 5565 человек. Особенной жестокостью отличился инквизитор Диего Родригес Лусеро. За одну только ночь им было сожжено 107 человек. По ложным обвинениям он отправил на костер множество несчастных, часть из которых принадлежали знатным семьям. Возмущенные жители Кордобы потребовали изгнания жестокого инквизитора из города.
В конце XVI века инквизитор Гранады совершил нападки даже на архиепископа Эрнандо де Талавера, чей католицизм был безупречным, несмотря на еврейские корни.
В Валенсии с 1485 по 1592 год было казнено 643 человека. Еще 479 человек, успевших бежать от страшного судилища, сожжено «заочно».
В 1534 году великий гуманист Луис Бибес с горечью писал: «Мы живем в такое сложное время, когда человек не может ни говорить, ни молчать, не подвергаясь опасности».
Наиболее интенсивный период преследований длился до 1530 года. Затем количество инквизиторских судилищ значительно снизилось. Последний громкий процесс состоялся в конце XVII века на острове Мальорка. После эпохи относительного затишья там в 1679 году началась новая волна преследований «чуетас» – так называли на острове потомков крещеных евреев. Более 200 человек были осуждены инквизицией на конфискацию имущества и другие наказания. Люди, напуганные угрозой потерять не только имущество, но и жизнь, пытались бежать. Однако их планы раскрылись, и в нескольких процессах аутодафе погибли 36 потомков крещеных евреев. Оставшимся в живых запретили занимать сколь либо значительные посты и вступать в смешанные с христианами браки.
Аутодафе обычно старались приурочить к праздничным дням и проводили с большой помпой. Ритуал начинался шествием осужденных, одетых в позорные одежды (санбенито), и сопровождался процессией гражданских и церковных властей. После прочтения приговора грешников сжигали на костре в присутствии всех жителей города. Причем церковники, отправлявшие несчастных на смерть, утверждали, что их цель не убить человека, а очистить его заблудшую душу от греха. А поскольку только огонь может выполнить эту «благородную» задачу (вера в очистительную силу огня идет еще со времен язычества), грешников приходится сжигать.
Еще одну цель преследовала церковь: аутодафе должно заставить задуматься тех, кто еще только намеревался встать на путь греха. «…ибо это зрелище наполняет зрителей ужасом и представляет потрясающую картину Страшного суда. Такой страх должен быть внушаем: он приносит величайшую пользу», – так в своем «Учебнике для инквизиторов» писал Николас Аймерик. В этом «произведении», служившем путеводителем для инквизиторов, учил он, как подвергать травле, обманывать, шпионить, пытать, карать и грабить тех, кто ставил под сомнение католические догмы.
Автор этого страшного учебника – Николас Аймерик – родился в Каталонии, в городе Жерона в 1320 году. В 1357-м он стал Главным Инквизитором Арагона и Каталонии. Его усердие и рвение в искоренении ереси и богохульства было так велико, что приобрел он огромное количество врагов. Даже король Педро IV Церемонный возмущался жестокостью «слуги божьего» и пытался сместить Николаса с поста. Закончилось тем, что король запретил Аймерику «трудиться» в Барселоне. Инквизитор бежал в Авиньон под крыло Папы. Со смертью Педро Церемонного для Аймерика настали лучшие времена: Хуан I вновь вернул бывшему Главному Инквизитору его пост.
Но и с этим королем отношения не сложились. В очередном порыве рвения инквизитор решил проверить на наличие ереси весь город Валенсию. Хуан I вмешался, когда в застенки инквизиции попал сам секретарь муниципалитета (крещеный еврей). Хуан попросил церковь сдержать неистовство Аймерика. Инквизитор вновь вынужден был бежать и просить защиты у Папы. И только со смертью Хуана Аймерик добился разрешения следующего короля Мартина Гуманиста провести остаток своих дней в Жероне. Там он и умер в возрасте восьмидесяти лет. За три года до смерти он и написал свой знаменитый учебник.
Не могу не процитировать некоторые положения из этого страшного учебника.
Аймерик поучал: «Чтобы человек оказался на подозрении, достаточно доноса. От обвиняемого следует скрывать имя доносчика, он сам обязан давать показания против себя. В случаях с еретиками можно принимать свидетельства и преданных анафеме, и соучастников, и всяких подлых людей, осужденных за преступления. Не следует обращать внимание, если свидетели отказались от своих показаний. Инквизитор может использовать любые приемы, например, подсадить к обвиняемому доносчика. Необходимо применять пытки, чтобы «вынудить признание». Если обвиняемый умирает во время пыток, инквизитор не считается виновным в его смерти. Если человек умудрялся выдержать пытки, считать это еще одним подтверждением его виновности – без колдовства тут явно не обошлось. Если, несмотря ни на что, не удается доказать виновность, человека объявлять свободным от наказания за недостатком улик, но никогда не называть невиновным. Процесс может возобновиться в любой момент при наличии новых улик или свидетелей. После сожжения грешника свидетелям церемонии давать индульгенцию (отпущение грехов) на сорок дней, палачу – на три года. Наказание не прекращать со смертью грешника, «сыновья в ответе за грехи отцов» вплоть до второго колена (не правда ли очень знакомая формулировка и отнюдь не из истории средневековья). Инквизиторы должны богатеть за счет имущества жертв. А также получать жалование от городской мэрии. Не возбраняется и получение даров, подношений».
Кто заслуживает наказания перед лицом Святой Инквизиции? Аймерик объясняет: «все грешники без исключения!». И уточняет: «включая неверных и евреев, когда те фальшиво обращаются в христианство, даже если решение это было принято под угрозой смерти».
Последний инквизиторский процесс состоялся в 1818 году над Мануэлем Сантьяго Бибаром из Кордобы. Его вина, похоже, заключалась лишь в том, что был он крещеным евреем.
С середины XVIII века инквизиция прекратила сжигать людей, начав преследование инакомыслия и его основу – книги. Инквизиторы отправляли послов по книжным магазинам на поиски крамолы, заставляя владельцев книжных магазинов составлять списки людей, покупающих подозрительные книги.
В 1834 году распоряжением королевы Изабеллы II Священная Инквизиция прекратила свое существование.

Пять веков спустя.

В Испании почти нет евреев. За пятьсот лет со времен изгнания мало кто из сефарди вернулся на свою историческую Родину. Только во второй половине прошлого века еврейская община постепенно начала появляться на испанской сцене. В 30-е годы XX века из Европы и Турции приезжали еврейские семьи, чтобы открыть торговлю в городах. Накануне Гражданской войны и во время самой войны в Испанию прибыли семь тысяч человек. Среди них были не только беженцы, многие приехали для участия в интернациональных бригадах, они боролись в рядах республиканцев под девизом: «За вашу и нашу свободу».
Нынешняя интеллигенция нередко сокрушается по поводу того, что современная испанская литература и культура в целом оказалась на обочине богатейшей еврейской культуры, что испанцы не дали миру ни Эйнштейна, ни Фрейда, ни Мандельштама, ни Бродского…
Что касается моего знакомого, до сих пор слышу с горечью произнесенные им слова: «В Испании можно быть евреем, но это не просто. Несмотря на то, что я не считаю себя человеком религиозным, тем не менее горжусь своими корнями. И мне очень больно, что до сих пор, пусть даже у небольшой части населения, существует предубеждение против народа, который преследовался на протяжении всей своей тысячелетней истории. Что это: невежество или бессознательная юдофобия в стране почти без евреев?»

 

© Copyright: Нина Ромэу